Menu
02.01.2015 Агата 5 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Драматургия Сухово-Кобылина Исидор Клейнер в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Александр Сухово Кобылин Язык оригинала: Государственный театр имени Вс. Комедия — вид драмы см. Качественно борьба в К. Мы используем куки для наилучшего представления нашего сайта.

Продолжая использовать данный сайт, вы соглашаетесь с этим. Другие книги схожей тематики: Толстого Из всего художественного наследия Л. Развешивал в этот день фамильные вензеля, устраивал фейерверки, люминации.

Все крестьяне собирались к дому, где устраивалось большое угощение, выкатывалась бочка вина, расставлялись столы с закусками. А он испугался, думал, что его хотят убить. С тех пор именины и не праздновал больше Крестьяне замечали часто и говорили об этой его "болезненной причуде" почти с обидой. Там сказали, что самая лучшая.

Тогда он оцементировал источник недалеко от мельницы, и воду стал брать только оттуда. Боялся, что его отравят". Так вот, вода-то в Плавице была "самая лучшая" Дух Сухово-Кобылина витает над моими родными местами. К отцу заехал в гости а, скорее всего, по делу лесник Сашка Кривой. Так его звали во всей нашей округе. Они очень нужные друг другу люди и дружат давно. Отец рубит новый дом после войны, и лесник отвёл ему лучший участок строевого леса для заготовки брёвен, не заражённых жучком-древоточцем.

А отец в любой момент может подковать лошадь лесника, ошиновать колёса или отремонтировать его одноколку, двухколёсную повозку, по-деревенски - таратайку, хотя и без откидного верха. Дядю Сашу угостить надо В послевоенные сороковые годы в магазинах "Сельпо" водку по просьбе покупателей переливали в приносимую ими с собой тару, ради экономии на плате за пустую бутылку. И я на велосипеде не купленным, а собранным отцом своими руками по накатанному проселку, через Серебряный поселок и вдоль опушки леса мимо "Зеленых ворот" так называли участок леса с главным въездом в него и, правда, в виде распахнутых гостеприимных ворот, где по обе стороны дороги стояли две огромные лиственницы и глухо и умиротворенно шумели лечу в давно знакомую деревеньку, не догадываясь о том, что вот по этой дороге когда-то мог проезжать знаменитый драматург интересно отметить, что у Сухово-Кооылина в работе "Философия духа или социология учение Всемира " есть рассуждение о велосипеде и летании: Самодвижение есть негация протяженности пространства, то есть летание Нет сомнения, что еще недавнее техническое изобретение велосипеда есть уже достигнутое горизонтальное летание А разве думала о каком-то там Сухово-Кобылине ватага взрослых парней и девчат, собирая круг в Кобылинеком лесу на празднование Троицы, когда целый день на широкой Ольховской поляне, среди высоченных елей, сосен и заматеревших берёз то разливалась соловьем, а то задумчиво грустила тульская гармошка, а девчата в праздничных нарядах и непременных берёзовых венках на головах, забывая обо всём на свете, выбивали глухую дробь на обрадованной новолетней земле?

И уж тем более не думали о духе какого-то там барина, владельца этого леса, потомки его крепостных, известных на всю нынешнюю округу задиристые ольховские ребята, когда все с модными в то время стальными тросточками начинали ревновать девчат к парням из других деревень, нервно похаживая вокруг пятачка с танцорами и плясуньями и выдёргивая парней из круга по одному для разговора в сторонке.

Такие разговоры обычно оканчивались избиением несчастного, а однажды дело дошло даже до перестрелки. Николай выхватил из кармана офицерский пистолет и крикнул своим сельчанам: Кое у кого из ольховских заводил оказались обрезы, и целых полдня гулкое лесное эхо от выстрелов рвало изумлённую тишину, притаившуюся в зарослях и глухих оврагах. Шариков дружил с моим отцом как ни как, оба фронтовики , и, увидев меня, прячущегося за комлем огромной ольхи, крикнул: Николай Шариков в том же году был избран председателем колхоза, а вскоре нелепо погиб на элеваторе в Горбачёве, когда нетерпеливый по натуре, кинулся включать рубильник Кобылинский лес, можно сказать, был колыбелью моего детства, моей страстью и увлечением, и я весной начинал ожидать, когда же на его полянках и опушках созреет белобокая клубника так называемая земляника высокая или земляника мускусная с красно-белыми плодами, трудно отделяемыми от цветоложа , наше ребячье лакомство послевоенного времени, особенно вкусное с молоком.

Очищенные от звёздчатых цветолож ягоды мама щедро насыпала в большую миску и заливала парным молоком, и мы всей семьёй сидели за столом и дружно работали деревянными расписными ложками.

Лесной дух, сосновый либо ольховый, с той полянки, где были собраны ягоды, витал в доме: Мы пробовали с женой на даче приготовить такое блюдо: Я не упускал ни одного случая сбегать в лес со старшими двоюродными сестрами Марией, Глашей или братьями Николаем и Александром, благо они, идя из Больших Озёрок, всегда заходили к нам, к тёте Вале с дядей Ваней наши матери Валентина и Клавдия Тимофеевны были родными сестрами и, конечно, брали меня с собой в лес.

Мы шли босиком по накатанной дороге, ноги приятно купались в тёплой пыли, а тапочки из корда - прорезиненного полотна, надранного из автомобильных покрышек после войны такие тапочки широко продавались на базаре в Плавске и пользовались огромным спросом благодаря своей дешевизне висели на плече, на манер лаптей у старых людей, в былые времена идущих в церковь.

Старики уже в наше время говорили, что вот, мол, лапти раньше носились по нескольку лет, особенно сапоги, им-то износу не было!.. На подходе к лесу мы обувались, открывали алюминиевые бидончики и рассыпались по опушке, сразу натыкаясь на высокие стебельки с крупными ягодами с красным бочком, обращенным к солнцу.

Всякие разговоры, смех, шутки замирали, коралловые подвески ягод забирали всё внимание, лишь только тоненько позвякивали крышки бидончиков, привязанные к дужкам.

С какой радостью и ощущением своей нужности нёс я домой полный бидон головастой лесной клубники, этого дара нашего спасителя - Кобылинского леса: От земли, от пахоты, от жажды. Начиналось солнце не однажды. Что ему, что детство скоротечно? У него ещё в запасе вечность Солнце, прояви же человечность! Спрячься за горою, сядь за тучу,.

Я ж коней до вечера замучу: Нам от большака до кромки луга. Надо же пройти четыре круга,. Это значит - восемь километров. Солнышко, пошли хотя бы ветра -. Маленькой прохладинки в июле. От слепней, летящих словно пули. Мне глаза хвостами исхлестали А в лесу за полем - загляни-ка! На опушке вызрела клубника,. Среди сон-травы и иван-чая. А за лесом рядом, недалечко. По ребятам заскучала речка: По воде - весёлые колечки,. Там речные дышат человечки. Снова за постромку заступила Не хочу ни речки, ни клубники.

Отец собрался к леснику Сашке Кривому договориться об участке леса разрешение на вырубку леса отцу, как инвалиду войны, давал райисполком с согласия военкомата , на котором можно ещё свалить десятка полтора сосен. Заготовленных ранее было недостаточно: Дед запрягал в телегу серую в чёрных яблоках кобылу по кличке Серая, а я вертелся вокруг отца с дедом и канючил: Накануне кто-то из моих сверстников сказал, придя из леса, что у Славки, сына лесника, появился детский велосипед, и что он на нём гоняет по лесным дорогам сломя голову, И мне очень захотелось прокатиться на этом велосипеде.

Отец такой велосипед нам с братом Володей купить не мог; кроме пустопорожних трудодней никакого достатка в семье не было, а такие покупки во всей округе считались непозволительной роскошью.

Со Славкой мы не то, что дружили, но охотно общались, тем более что наши отцы поощряли такое общение. Мы с отцом подъехали к знакомой усадьбе лесника, отец привязал Серую к загородке, ослабил чересседельник, кинул ей под ноги свежей травки с телеги и направился к крылечку, на котором стоял лесник и обрадованно улыбался.

Ну, проходи, проходи в дом!.. Из-за дома прямо на меня на вожделенном велосипеде выскочил Славка. Рубашка цветастым парашютиком вздулась на его спине. Гордый, ставший вдруг знаменитостью среди деревенских подростков, он промчался мимо меня и только успел крикнуть: Я бросился за ним, но куда там? Но Славка вскоре остановился, важно, как взрослый, подал мне руку и, сияя от удовольствия быстрой езды, спросил: Ещё бы не хотеть! Все знакомые ребята у него уже перебывали, покатались на "настоящем" велосипеде и потом очень гордились этим.

Я сел на сверкающий никелем велосипед с настоящим звонком и огненно-жёлтыми плексигласовыми окошками на педалях и сразу помчался по утрамбованной колее, усыпанной прошлогодней хвоей. Я чувствовал себя триумфатором, а стоящие по обочине дороги высоченные ели, казалось мне, отдавали честь своими зелёными лапами.

И я мчался на настоящем велосипеде под одобрительный шум дружески расположенного ко мне леса, всегда готового одарить своего гостя, чем Бог послал: Если у тебя плохое настроение или даже самочувствие, обними-ка берёзу, как любимую женщину, постой с ней в обнимку минут десяток и иди дальше по Земле, умиротворённый и уравновешенный Я вернулся к Славке немного усталый, но бесконечно счастливый: Отец догадался о причине моего плохого настроения он был немного "навеселе" , потрепал меня по русым волосёнкам и сказал: А сейчас давай-ка заедем на Кобылинский бугор, там лесник обещал выделить нам лес для нового дома, зарубки на деревьях обещал сделать Слово своё отец сдержал и вскоре собрал из отдельных запчастей "взрослый" велосипед с пронзительным звонком - трень-брень!

Правда, обод заднего колеса и рама были когда-то покрашены сине-голубой краской, ныне во многих местах облупившейся и расцарапанной. А ещё на педалях пластмассовые оконца были разного цвета: Но все эти "недостатки" не влияли на ходовые качества, и впоследствии я на этом "верном коне" гонял по всей округе от Кобылинки до Горбачёва и Скуратова, а однажды с соседом Женькой Мироновым мы "прокатились" в Чернь и обратно по Симферопольскому шоссе, после чего я два дня не мог нормально ходить: Где-то в середине августа у жителей Кобылинского Хутора престольный праздник - Яблочный Спас или Преображение Господне в память изменения вида своего Спасителем на Фаврской горе.

К этому времени поспевают огородные овощи и фрукты, заканчивается жатва хлебов на полях, производится откачка мёда из пчелиных ульев. В старину на Праздник Преображения Господня люди приносили в церковь для освящения фрукты и овощи, помимо огурцов, которые, кстати, начинали есть только со дня Преображения. Приносили для освящения и яблоки, отсюда и сам Праздник Преображения в народе стал называться "Спасом Яблочным".

К этому дню на Руси приготавливали различные напитки, особенно варёные варёный мёд, сбитень и ставленные вишнёвый, малиновый, смородиновый, черничный и другие. В наше время на деревне все эти напитки заменил печально известный "овражный коньячок", "свекольная эксклюзивная" "исклюзивная" - по-деревенски или "сахарная исклюзивная". Особенно был хорош овражный коньячок "три свёклочки", умеренно настоенный на гречишном или цветочном меду, с мягким вкусом и каким-то подспудным пьянящим воздействием: Такое случилось и с моим отцом, когда мы приехали к сватовьям в гости на Кобылинский Хутор.

Отец после второго стакана встать из-за стола не мог и только на радость гостям пел свою любимую песню: Будучи сам гармонистом, он любил петь, и без его песен не обходилось ни одно застолье Племянники просто-напросто отнесли "дядю Ваню" на телегу, и мы с мамой под несмолкаемую всю дорогу песню отвели его домой, где и уложили на мой холостяцкий топчан в деревянном амбаре.

Мама осталась дома, а я распряг лошадь, отвёл её в конюшню и на велосипеде вернулся на Кобылинский Хутор, где уже посреди улицы гудел "пятачок": На утоптанном "пятачке" с редкими кустиками замордованной травки гусиной лапки пыль мелкими, острыми фонтанчиками брызгала из-под каблуков плясуний, отчего те, отплясавшись, выходили из круга и белоснежными платочками смахивали её с лакированных туфелек.

На кругу, среди девчат, я заметил Анечку, мою прошлогоднюю присуху, с которой я познакомился на этом празднике: Невысокая ростом, застенчивая, с круглым смугловатым лицом и слегка курносым носиком, всегда готовая на улыбку с восхитительными ямочками на щеках, она привлекла и покорила меня вкрадчивым поглядыванием в мою сторону: Тогда же на таком же кругу я впервые взял её за руку, и мы, не помня себя, молча пошли вдоль деревенской улицы, изредка переглядываясь и не говоря ни слова, ну прямо по только что услышанной частушке: Ты куда меня ведёшь,.

На ту сторону реки -. За нас говорили сердца Таким образом, мы оказались на опушке Кобылинского леса, сели как два голубка в душистое разнотравье и разноцветье, я положил голову на колени Анечки, она тонкими пальчиками теребила мои волосы, а я смотрел на высокие, чистые, как наши чувства, белопенные облака и был благодарен случаю за эту встречу. Потом я нарвал большой букет из лесных желтоглазых ромашек, бордового кипрея и кремовых кукушкиных слёз, и мы вернулись к тому же "пятачку", которым завладели уже захмелевшие парни, друг перед другом выделывая коленца одно заковыристие другого.

Тогда с этого дня и до конца каникул, почти две недели я провожал Анечку домой, мы долго засиживались на скамеечке у дома, где она за занавеской имела свой уголок, а в конце августа я уехал в Тулу, где учился в техникуме. Наши письма и редкие мои наезды домой оказались слишком слабой ниточкой, чтобы удержать любовь, сохранить её в сердце, ощутить на губах и в объятиях. Местный тракторист-бульдозерист Лёха оказался счастливее меня, а, скорее всего, ближе и настойчивее и месяца через три увёл Анечку в сельсовет, откуда они после распития бутылки "сахарной исклюзивной" часа через два вышли уже мужем и женой Как же плакало моё сердце по ночам, как я, где бы и чем бы ни был занят, не находил себе места, как мне не хотелось жить, убитому нелепым случаем и несправедливостью!

Моя душа, не привыкшая ещё к ударам судьбы, растерялась, подумывала о мести, хотя, что я мог сделать и в то же время что мог предложить любимой женщине, кроме полудетской любви и жидкой стипендии. Я не проклинал ни Анечку, ни Лёху, но в деревню стал наезжать реже, опасаясь неприятных встреч, отчего однажды проницательная мама заметила: Аня уже отрезанный ломоть, с судьбой ничего не поделаешь.

Говорят, бьёт он её, тебя простить не может И вот сегодня, через год, в праздничной толпе снова мелькнуло улыбчивое лицо Анечки, словно солнышко на минуту показалось в разрыве ослепительных облаков. Лёшу в армию призвали, а мне с его взбалмошной мамашей жить в каком-то домострое - пытка. Она же следит за каждым моим вздохом, письма-доносы ему пишет. Вот и сейчас какой-нибудь соглядатай наблюдает за нами из толпы. Ты прости меня, я лучше пойду со старушками посижу на скамеечке Тяжёлый осадок остался на моём сердце после этого разговора: И только почти через год, в мае месяце, встретились мы вновь, когда я пришёл в поликлинику Тульского оружейного завода будучи там на практике в механическом цехе , и Анечка, медсестра в белом халате, вышла из кабинета и пригласила меня на приём к терапевту.

Она была деловита и озабочена, но, увидев меня, стушевалась, глаза её потеплели, но другие посетители даже не заметили её растерянности. Чуть позже, провожая меня, она задержалась на лестнице и, по-девичьи смущаясь, шепнула, тихо, только для нас двоих: Я кончаю дежурство в шесть часов!..

Жизнь снова открыла светлые дали, и в который уже раз снова всё перевернулось вверх дном. Песня о Кобылинском Хуторе. Хоть об этом не думали,. В город я - сельский увалень,. Ты - в село, горожаночка. Дни слагалися в месяцы,. Мы и те же, и разные!

И, как прежде, отчаянно. Не забыло о хуторе Память о Сухово-Кобылине, талантливом драматурге, коллежском секретаре, а впоследствии титулярном советнике, особенно, как о барине, чье родовое имение - вот оно! Удивительно, но ведь и наш Крутой поселок вырос на месте бывшей барской усадьбы. Еще мое поколение в х годах XX столетия застало большой барский парк вокруг бывшей усадьбы с огромными березами и тополями, зарослями сирени, черемухи, красной бузины, желтой акации, шиповника с неповторимым ароматом цветущих кустов и пчелиным гудом.

А еще от этого забытого новыми поколениями людей хозяина поместья остался огромный, на 40 или 50 корней, яблоневый сад, в который мы, пацаны, любили лазить за яблоками, всячески обходя и обманывая колхозного сторожа. Я еще помню, что перед самой войной яблоки из бывшего барского сада колхозникам давали на трудодни.

Но в памяти так и осталась ребячья ложная доблесть - украденное из колхозного сада яблоко казалось вкуснее и ароматнее: Вот я сказал "удивительно" и скажу еще раз: Ничего не осталось от рачительного хозяина поместья: Даже памяти не осталось о человеке, который жил в ближайшем к Кобылинке поместье, что называется "борозда к борозде" и, возможно, принимал у себя знаменитого соседа, драматурга и титулярного советника и я думаю, что не мог не принимать или сам ездил к нему в гости в Кобылинку.

Такой уж тогда был обычай - хлебосольно принимать гостей, особенно ровню себе, и обязательно подать милостыню нищему считалось обычным, непреложным и святым делом. Сгинул человек в веках, все его дела остались незамеченными ни современниками, ни потомками, растворился он в прошлом, не оставил по себе памяти, словно и не жил на Земле. А вот память о Сухово-Кобылине живёт в его Слове, ибо вначале было Слово как утверждение примата мысли, разума, воли и Слово было Бог.

Писатель Юрий Кувалдин по этому поводу вполне определенно говорит: А слово создаёт писатель. Поэтому именно писатель создаёт Бога, но не наоборот. Начало движения слова, а не людей. Слово движется только в книгах конечно, оно и устно движется, но закрепляется в книгах , в литературе Один ставит себя токарем на ЗИЛе, другой - пастухом овец в Грузии, третий - никуда себя не ставит, а воспаряет над партиями и религиями и работает буквами, слогами, словами, фразами, и мы говорим - се человек не от мира сего, се писатель или - се Кувалдин Вот и слово Александра Васильевича Сухово-Кобылина, выдающегося драматурга XIX века, живёт в его пьесах на подмостках сцены, в душах людей и памяти поздних поколений.

Склонный к математическим и философским наукам, обладавший точностью и ясностью мысли, Сухово-Кобылин был ещё наделён и могучей фантазией. Но, столкнувшись с произволом по отношению к себе и несправедливостью, он задумывается об особенностях современного ему бюрократического государства, о чиновничьей круговой поруке, гибельно влияющей на жизнь общества и отдельных граждан. Поэтому неукротимый темперамент и поэтическая фантазия побудили его вести борьбу с социальным злом средствами искусства путём создания художественного образа государственного аппарата, чтобы показать, как государственная машина терзает, убивает и поглощает свои жертвы, то есть бесправных граждан.

Книга "История русской литературы" в 4-х томах. Позволю себе представить, как Александр Васильевич с гостями на берегу Плавицы под сенью огромных сосен и лиственниц Кобылинского леса, на пляжике у мельничной запруды расположились вокруг "скатерти-самобранки", уставленной чем Бог послал: Это придумают новые русские, изощряясь друг перед другом в изобретении сервиса корпоративных выездов на природу, а, попросту говоря, обычных, наших русских и неистребимых пьянок, только вроде бы более изящных и утончённых Будучи в командировке на одном из заводов Марий-Эл, был я приглашён в обычный рабочий день на пикник с директором завода и его приближёнными, состоявшийся на берегу загородного озера с широкой луговиной, поросшей густо-зелёной травой-муравой, словно специально созданной для таких гулянок и раздолий русской души.

Уж тут-то хватило бы места не для одной скатерти-самобранки - гуляй - не хочу! На что только не способны новые русские! В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден. Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе. Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса. Например, нужно составить запрос: Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос: Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.

Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":