Menu
12.01.2015 Конкордия 4 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Поле боя - берег С. И. Кабанов в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Поиск по определенным полям Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. По умолчанию используется оператор AND. Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе: При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться.

По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии. Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар": Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку " " перед словом или перед выражением в скобках.

В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов. Космонавтика Биологические науки Другие естественные науки. Компьютеры Физика Химические науки Науки о Земле. Полиграфия Литературоведение Марксистско-ленинская литература Педагогика дошкольная, школьная, общая Политология.

Антарктика Африка Европа Путешествия. Географические открытия Разное о странах и континентах Страны и континенты - Общие работы Промышленность Лёгкая и пищевая промышленность Лесная промышленность Машиностроение.

Переработка Пчеловодство Растениеводство общее Растениеводство отдельных культур Рыбное хозяйство Сельское хозяйство - Общие вопросы Справочники по сельскому хозяйству Справочная литература Карты и атласы. Топография, геодезия Словари Словари иностранных языков Справочники. Энциклопедии Транспорт Автодорожный транспорт Водный транспорт Воздушный транспорт Другое Железнодорожный транспорт и метро Транспорт - Общие вопросы Учебная литература Пособия для абитуриентов и самообразования Пособия для воспитателей в дошкольных учреждениях Пособия для учителей средней школы Пособия для школьников Учебники и самоучители иностранных языков Философия Античная философия Восточная философия Другие аспекты философии Зарубежная философия Новейшего времени XX-XXI вв.

Философия Средневековья, Возрождения Эстетика Этика. Поэзия до XX в. Приключения Приключения и фантастика: Проза отечественная до XX в. Поле боя - берег Серия: Военные мемуары Тип переплёта: Берега сдвигаются, и я сразу ощущаю знакомую мне по Балтике атмосферу: Обычно они бьют по кораблям, идущим в Мотовский залив. Недавно тяжелые минометы едва не потопили катер МО с бойцами й морской стрелковой бригады, которую перебрасывали из Сайда-губы на Рыбачий.

Мы уже на траверзе небольшой бухты справа, а обстрела нет. Она не велика, но глубока, и от причала дорога ведет во все концы: Раз есть такая дорога, значит, для противника при высадке десанта существует и возможность оперативно развить успех в разных направлениях. Бухту Эйна надо будет изучить. Оказывается, командиру приказано доставить меня прямо в Западное Озерко.

Что за Озерко, да еще Западное? Названия непривычные и пока ничего мне не говорят. Но я их запоминаю, буквально впитываю. Мотовский залив внезапно сужается и бухтой врезается в берег. Это бухта, по-северному губа, Кутовая у перешейка между Средним и мрачным гористым материком. Мы резко сворачиваем направо, в губу Мотка. И тут же на повороте попадаем под обстрел. Катер делает зигзаг, увеличивает ход, оставляя всплески и разрывы позади и правее. Бьет четырехорудийная батарея среднего калибра, залпы дружные, с малыми промежутками.

Через минуту, а может быть, и меньше всплески и разрывы возникают уже впереди катера: Еще один удачный маневр, и катер вовремя отклоняется от завесы.

Противник тотчас стрельбу прекратил. Это и есть бухта Озерко. Ну что ж, командующий точно сказал мне, что сложность обстановки я познаю на месте. Вот и почувствовал эту сложность еще на пути к цели. Катер быстро подошел к маленькому причалу у левого, западного, берега бухты Озерко. Это и есть Западное Озерко, причал на берегу полуострова Средний.

Место для пирса выбрано хорошо, оно скрыто от глаз противника крутой высотой [16] ,9, защищающей собой и причал, и швартующиеся здесь корабли. Прощаясь с командиром и командой, благодарю их за умелый и смелый маневр, за порядок на катере. Позже, уже в автомашине, я спросил Жукова, почему здесь присутствуют пограничники. Он объяснил, что й погранотряд майора Ивана Каленикова, еще до войны несший охрану государственной границы здесь и на материке, принял на себя первый удар врага, а потом остался на полуостровах для охраны тыла.

Теперь, после передачи полуостровов флоту, отряд вывезут на Большую землю. Сам Жуков в прошлом командовал м пограничным полком, воевал на другом участке фронта, в глубоком тылу противника; сюда он прислан сравнительно недавно, на смену полковнику Д. Теперь Жуков по приказу высшего командования войдет в состав Северного оборонительного района вместе со штабом и политотделом упраздняемого УР и будет моим заместителем Я спросил Жукова, что за батарея стреляла по катеру и часто ли такое бывает.

Он доложил, что огонь вела четырехорудийная мм немецкая батарея, поставленная на Пикшуеве для блокады Мотки в течение полярного дня, а он длится здесь два месяца плюс еще два месяца белых ночей.

Все это время в Мотку не заходит ни один наш корабль, грузы доставляют в Эйну, но сегодня сделали исключение Она же полевая, а не стационарная. Ее место вам, очевидно, хорошо известно, раз так быстро удалось заставить замолчать. Жуков подтвердил, что батарея действительно полевая, значится она в УР как цель номер один, но на полуостровах ограничен боезапас, и он не может разрешить [17] командиру полка израсходовать сотни выстрелов на уничтожение одной батареи противника.

Одним залпом заставили ее замолчать. Но вообще-то мы экономим снаряды На старенькой, видавшей виды эмке по очень тряской дороге, усыпанной галькой, мы добрались до перешейка между полуостровами и, переехав на Рыбачий, оказались в расположении полевого походного госпиталя номер , как раз напротив Западное Озерко.

Госпиталь был размещен в землянках, вырытых в склоне на берегу. Чуть в стороне шумел безымянный ручей, в его прозрачных струях я тотчас заметил множество некрупной форели. В одной из землянок на берегу ручья, где жили Жуков и Васютин, временно пристроился и я. В соседних землянках находились штаб и политотдел УР, тоже временно. Их постоянное место в блиндажах на Среднем, ближе к переднему краю, но Жуков разумно распорядился воспользоваться светлым временем и подготовить те блиндажи к суровой зиме.

Наступало утро 16 июля. Скоро сутки с тех пор, как я прибыл на флотский аэродром под Ленинградом и стал ждать вылета на неведомый мне Север. Сутки, даже больше, без сна. Впрочем, часа два я подремал в самолете. Но усталости пока не чувствовал, спать не хотелось. То ли круглосуточное солнце сбивало с толку, то ли меня взбудоражило все увиденное, особенно услышанное ночью от адмирала Головко. Тревожность оперативной обстановки я ощутил, едва ступив на берег. Времени нет, отсчет тут идет не с часа прихода нового командующего, а с начала войны.

Войск для обороны с суши и для отражения десанта с моря как будто достаточно. Но это на бумаге. Сразу же, еще при знакомстве с документами, возник у меня вопрос, продиктованный опытом войны: Есть еще зенитки в береговых батареях. Вот и все прикрытие!

Словом, медлить, откладывать нельзя. Мы решили с полковником Жуковым сразу отправиться в путь, благо полярный день позволял все и всюду рассмотреть в любое время суток. Значит, Муста-Тунтури, естественная горная крепость, господствующая над округой, в наших руках. Добро бы так, да все на деле выглядело по-иному. Оба, как я уже знал от Жукова, здешние старожилы, участники первых боев за Муста-Тунтури. Пешком поднялись на северо-восточный склон высоты, называемой, оказывается, гора Иеровайни, к командному пункту, проще говоря, к сухой и теплой, но плохо укрепленной землянке с двумя телефонами полевой связи.

Для обзора местности, особенно на юг и восток, лучшей позиции, пожалуй, не пожелаешь. Несколько, правда, ограничен обзор на запад. Поэтому, используя преимущества раннего солнечного утра, я решил прежде всего осмотреть отсюда общую панораму переднего края. Командир полка дал мне карту с нанесенной на нее обстановкой. На северных склонах хребта, крутых в центральной части и менее крутых в западной и восточной, располагалось в семи опорных пунктах наше боевое охранение.

Гранатные бои шли ежедневно. Слышно все, что делается у нас и у фашистов, отлично. Передний же край нашей обороны не на хребте, а на Среднем, он отнесен на 3—3,5 километра назад к северу, на очередную гряду сопок. Между ним и опорными пунктами боевого охранения пролегла долина, ровная как стол и крепкая как гранит: В светлое время года или при ясной луне долину безнаказанно не пересечешь, а снабжать боевое охранение надо. Подносчики, навьюченные боезапасом, продуктами и всякой иной ношей, с опасностью для жизни пересекали долину в темное время или в туман.

И все это под огнем. Что произойдет, если противник с решительной целью атакует и собьет наше боевое [21] охранение в светлое время, ну хотя бы завтра?.. А произойдет вот что: Не так-то просто пройти долину под артиллерийским и минометным огнем, и не только пройти, но еще атаковать те отвесные скалы, на которых, выбив наше охранение, засядет, допустим, враг.

Много мы тогда понесем потерь Как же случилось, что мы занимаем столь неудачные и неудобные позиции? Почему хребет Муста-Тунтури не весь наш? Рассказ подполковника Косатого и его помощников о событиях лета сорок первого года помог мне найти позже сверенный и с документами ответ на вопросы, столь существенные для понимания обстановки на правом фланге советско-германского фронта к моменту организации СОР. Вся оборона полуостровов перед войной была нацелена на отражение противника с моря.

В западной части Среднего стоял в обороне только й отдельный пулеметный батальон. Здесь же были я береговая батарея и три батареи го пушечного полка. Остальные батареи этого полка размещались на Рыбачьем, где в противодесантной обороне находился и й стрелковый полк й дивизии. На северо-западе Рыбачьего стоял еще 7-й отдельный пулеметный батальон. То есть все было обращено к морю. В шесть утра 22 июня года на полуостровах получили приказ открывать огонь по германским кораблям, входящим или пытающимся войти в наши воды, а также в Петсамо.

В тот же день из Мурманска морем был отправлен на полуострова штаб го УР. Через три дня комендант го УР полковник Д. Красильников распорядился переразвернуть силы боевого участка и поставил им боевые задачи: Полк этот, плохо укомплектованный, упорно дрался и, как свидетельствовали участники событий, задержал на какой-то срок лавину войск противника, что позволило частям УР на полуостровах выиграть время.

К му полку присоединились две из тех трех пограничных застав, что приняли на себя первый удар у границы. Это было малочисленное, но ценное пополнение, однако и с его помощью обескровленный полк не мог выдержать напор многократно превосходящего противника.

Фашисты заняли поселок Титовка, мост через реку Титовку и, продолжая наступление, отрезали полуострова от фронта. Одновременно они ударили на Муста-Тунтури, рассчитывая с ходу овладеть хребтом и прорваться на Средний.

На западных склонах хребта сражалась только 7-я рота го стрелкового полка. Силы, конечно, неравные, натиск врага велик, и защитники хребта постепенно отходили на север, в сторону Среднего. Им удалось зацепиться за скалы северо-западного склона, на какое-то время задержать наступающих. Шансов удержать эти скалы почти не было, пока с перешейка не подоспели роты 1-го батальона го стрелкового полка и сборный отряд пограничников, стянутых с различных линейных застав побережья.

Положение на хребте создалось критическое. На пологой части Муста-Тунтури противник накапливал свежие силы для прорыва. Став [23] на рейде губы Кутовая, он открыл огонь по скоплениям егерей на Муста-Тунтури.

Огонь был точный, уничтожающий. Его корректировали артиллеристы го артполка, сумевшие вместе с моряками эсминца быстро создать на суше корректировочный пост. Обязанности главного корректировщика взял на себя помощник начальника штаба этого полка Яков Дмитриевич Скробов, в то время старший лейтенант.

Снаряды эсминца рвались в гуще наступающих егерей. В тот же день она открыла огонь по скоплениям машин на Титовской дороге и по фашистским войскам, продвигающимся к Муста-Тунтури. Трое суток сводная батарея Я. Скробова успешно помогала 1-му батальону го стрелкового полка и остаткам других подразделений отбивать яростные атаки противника на северных склонах до подхода к перешейку остальных батальонов.

Косатого, выслушав его рассказ. А потом немцы укрепились, и мы уже не могли их оттуда сбросить. Засечено 8—9 четырехорудийных батарей, то есть до 36 орудий. Большего калибра, чем мм, не отмечено. Что же противостоит фашистам у нас?

В первом эшелоне два стрелковых батальона и три отдельные пулеметные роты укрепрайона, во втором эшелоне, на южных скатах высот ,0 и ,0, еще один стрелковый батальон; [24] резервов у командира полка почти нет. Артиллерии мало, кроме шести мм пушек. Косатого поддерживают всего 11 орудий от артполков. Косатый тут же расшифровал, что это за 11 орудий и откуда они взялись. В начале войны немцы отрезали от го гаубичного артполка й армии 1-й дивизион. Две батареи вместе с командованием этого дивизиона прорвались на Средний, заняли огневые позиции, участвовали в борьбе за Муста-Тунтури и остались здесь для поддержки полка Косатого.

Это восемь мм гаубиц. Третья гаубичная батарея прорваться через хребет не сумела и погибла. А на юго-восточном скате той же высоты был КП 1-го дивизиона здешнего го артполка. В дивизионе две батареи: Вот и получается 11 орудий. Выслушав все эти подсчеты, я подумал: К тому же я не был уверен в правильности данных о противнике. Надо бы своими глазами увидеть боевое охранение. Но туда пока никто не ходит.

Опорные пункты живут запасами, созданными в полярную ночь. Придется ограничиться посещением боевых порядков переднего края.

Осматривая огневые точки, почти все открытые, насыпанные из камня окопы, примитивные КП и НП, я невольно сравнивал их с подобными сооружениями на Ханко. Те же четыре километра сухопутной обороны, но разница огромная. На Ханко было сколько угодно леса, иногда его приходилось вырубать, чтобы расчистить секторы обстрела.

И камня на Ханко сколько угодно для крепких блиндажей и огневых точек. Здесь же голая каменистая земля, лишь в долинах да на южных склонах иных сопок встречаешь карликовые березки, и то редко. Камня сколько угодно, а леса нет. Строить оборону надо немедленно, но где достать лес для строительства не только дзотов, но и жилых землянок?.. Скоро зима, на полуостровах две новые бригады, [25] надо ожидать, что придут и другие части.

Как размещать их в необжитых местах? Было о чем задуматься. После осмотра боевых порядков мы вернулись на КП, в землянку командира полка. Я спросил Косатого, когда в последний раз брали пленных или подбирали документы убитых солдат и офицеров противника и откуда он взял данные о силах немцев на этом участке. Такое откровение меня ошеломило. Похоже, что данные о противнике устарели.

В начале июля тем же путем при свете дня перевезли ю. Видел противник эти массовые перевозки? Несомненно, обязан был обнаружить. Значит, он может предположить, что мы к чему-то готовимся, например к удару по его переднему краю, чтобы улучшить положение своих войск.

Уж гитлеровцы-то знают, каковы наши позиции. Кроме потерь эта долина обрекает нас на пассивность, и противник, конечно, все учитывает. А раз так, то и нам следует предположить, что фашисты либо сменили свои части, либо усилили их.

Кроме того, не надо забывать, что мы находимся в положении стороны, ожидающей удара. Стало быть, нам надо как следует наладить постоянную разведку.

И хотя я еще не принял формально командование СОР, я приказал подполковнику Косатому: Сегодня это ваша боевая задача Со слов полковника Жукова, сказанных еще в пути на передовую, уяснил, что 10 июля гитлеровцы нанесли по ней сильный удар: Похожая бомбежка, пожалуй, была в сорок первом году на острове Сааремаа, на мысе Сворбе, где фашисты навалились на только что введенную в строй башенную мм батарею капитана Стебеля. Но тот удар не сравнить по мощи и ожесточенности с ударом по й батарее на Среднем.

Чем же она привлекла к себе противника? Как только наша эмка перевалила через сопку, следуя по дороге вдоль ручья Корабельного, открылась удивительная панорама пологого склона западной части Среднего, покрытого густым, но низкорослым кустарником. Спуск вел к Варангер-фиорду. Почти на самой оконечности полуострова, неожиданно голой, расцвеченной лишь мхом и камнями, стояли хорошо видные сверху три орудия. Это и был, оказывается, Петсамо-вуоно. Справа от дороги резко вверх поднимались склоны высоты ,0.

Мы спустились вниз, к Варангер-фиорду, где машину уже встречали командир го отдельного артиллерийского дивизиона майор Павел Федорович Космачев и командир й батареи старший лейтенант Федор Мефодьевич Поночевный. Оба крепыши, но Космачев пожилой, бритый наголо, с лицом энергичным и волевым, а Поночевный молоденький, краснощекий, с озорными прищуренными глазами. Оба служили вместе еще до войны. Космачев командовал этой батареей со дня ее постройки, и в первые месяцы войны в газетах писали: Поночевный пришел к нему помощником после училища, а командиром стал, когда Космачена назначили на дивизион, и теперь ю называют батареей Поночевного.

Слава обоих вышла за пределы Северного флота, и она заслуженная. Но что это оказалась за батарея! Три старые стотридцатки, бывшие на вооружении флота еще в первую мировую войну, значительно уступавшие нашим новым системам Б—2-С, стояли на деревянных основаниях в двориках с низкими земляными брустверами.

Дворики сзади открытые, нет защиты ни людям, ни самим системам, разносы между орудиями не превышают 50 метров. Поставленная в конце марта года против выхода из Петсамо-вуоно в Варангер-фиорд, я батарея открыла огонь по морской цели на второй день войны, потопила вражеский корабль на пятый день, а на седьмой ее уже зверски бомбили 24 фашистских пикировщика. Выйдя с потерями из первой бомбежки, но быстро залечив раны, батарея стала так активно блокировать залив Петсамо-вуоно, топя выходящие оттуда и идущие туда транспорты и корабли, что противник для прикрытия своих конвоев и подавления трех старых стотридцаток установил на мысах Нумеропиеми и Ристаниеми у выхода из Петсамо-вуоно две мм батареи, а в глубине этого залива одну мм и одну мм.

Четыре сильные батареи против нашей одной! Эту батарею от бомбежек и авиаштурмовок поначалу прикрывала счетверенная пулеметная установка М-4, единственная и настолько бессильная, что фашистские летчики безнаказанно гонялись за людьми на берегу, за лошадьми, перебили даже всех свиней, выкормленных краснофлотцами для камбуза перед войной.

Наконец, поставили для ее прикрытия еще и ю зенитную батарею из четырех сорокапяток, включив ее в состав го дивизиона. Сам факт примечателен для практики береговой обороны страны.

На Балтике я еще не видел, чтобы зенитную батарею специально придавали береговой. Зенитная защита, конечно, облегчила жизнь й батареи, но при сложившейся обстановке этого было мало. За год войны штаб укрепрайона смог убедиться, что враг направляет самые мощные удары с воздуха именно сюда, значит, здесь нужна и защита посолиднее.

Месяца за полтора до моего приезда полковник Жуков сам, своей властью и на свою ответственность, распорядился перебросить к Поночевному из зенитных батарей, расположенных в Вайтолахти и Цыпнаволоке, по одному мм скорострельному зенитному автомату, и Поночевный с восторгом докладывал мне про боевую работу этих двух зениток в недавних боях.

Гитлеровцы, почувствовав их силу, при последнем налете 10 июля обрушили на зенитчиков значительную часть ударов, предназначенных береговикам. Впервые я видел такие совершенные скорострельные [28] пушки и порадовался успеху нашей промышленности. Но тут же огорчился: Были раненые, так как позиция зенитчиков почти не защищена даже от осколков. Достаточно было взглянуть на буквально изрытое воронками пространство вокруг береговых и зенитных орудий, чтобы понять, в каких тяжелых условиях сражаются артиллеристы.

Только КП й батареи был построен правильно. Видно, Космачев и Поночевный не пожалели труда, чтобы обеспечить нормальное управление боем. Космачев и Поночевный рассказывали, что в трудную минуту им всегда приходят на помощь 4-я и 5-я батареи 2-го дивизиона го артполка.

Огневые позиции этих полевых батарей в двух-трех километрах северо-восточнее, рядом с командным пунктом отдельного пулеметного батальона, стоящего здесь в противодесантной обороне. Потом я побывал на этих батареях, прекрасно взаимодействующих с береговиками. Их командиры капитан В. Кокорев и старший лейтенант Г. Замятин, хорошие артиллеристы, научились самостоятельно бить по морской цели. Они выручали Поночевного, когда ему приходилось на какое-то время прекращать огонь.

Впервые я видел такие пушки в девятнадцатом году, попав после курсантской учебы на подобную батарею. В то время эти пушки считались лучшими в молодой Красной Армии. Но теперь же не девятнадцатый, а сорок второй год, и пушки образца года, изношенные до предела, явно устарели. Ствол одного из четырех орудий был насквозь пробит крупным ножевидным осколком тяжелого немецкого снаряда, и просто не верилось, что техники дивизиона сумели заделать такую пробоину и ввести орудие в строй.

Невероятно, но это факт. Отличные воины, отличные артиллеристы, а пушки у них, как назло, самые, пожалуй, слабые в мощном м артиллерийском полку. Да, соотношение сил на столь важном участке сложилось не в нашу пользу и никак не отвечало важности решаемой задачи.

Я спросил Поночевного, какие задачи поставлены его [29] батарее. Похоже, мы сами еще в полной мере не понимали значения этого залива для гитлеровцев. Их войска, сосредоточенные в Заполярье, нуждались в огромном количестве грузов, доставляемых именно морем. Железных дорог в северной Финляндии не было. Почти не было и шоссейных дорог: Но для фашистов главным стал именно путь в Баренцево море. Петсамо был их главным, ключевым пунктом. Петсамо, Лиинахамари и Киркенес имели для гитлеровской Германии в ходе второй мировой войны исключительно важное стратегическое значение из-за никеля.

Весь добываемый здесь металл шел с начала сорок первого года только в Германию. Забегая вперед, приведу более поздние данные о значении северного никеля для фашистской Германии: Тогда мы всех этих цифр, конечно, не знали, но о разработках медно-никелевой руды возле Петсамо и вывозе ее в Германию [30] было известно.

Значит, жесткая блокада Петсамо-вуоно диктовалась стратегической необходимостью. По силам ли такая задача слабосильной и технически устаревшей батарее Поночевного?.. Если из разговора с командующим флотом я усвоил, что обладание Рыбачьим гарантирует безопасность подходов к Кольскому заливу, а следовательно, обеспечивает и боевую деятельность флота, то теперь, в первые часы пребывания на й батарее, я понял и другое: Майор Космачев, едва мы заговорили об этом, доложил, что командующий флотом принял решение установить на Среднем еще одну трехорудийную береговую батарею стотридцаток, но пока нет сведений, когда ее доставят, даже не выбрана позиция для нее.

Значит, надо торопить штаб флота. Выяснив, что на КП дивизиона есть средства скрытой связи, я предложил Космачеву отправиться к нему в штаб пешком. Полковник Жуков еще не сдал мне командования и потому вынужден был вернуться в Озерко к своим делам. Я же решил не прерывать изучения этой части полуострова Средний.

Думал, дивизионный КП близок. А до него пришлось пройти не менее 12 километров, да еще по сильно пересеченной местности. Но нет, говорят, худа без добра. Хоть и вымотала меня прогулка, но пользу она принесла: Берег высокий, обрывистый, к морю круто спадали склоны высоты ,0, мимо которой мы раньше ехали к Поночевному. Десантоопасным такой берег не назовешь. Пока мы карабкались, пробираясь к КП Космачева, я и понял и прочувствовал: Нет смысла тут держать противодесантные силы, достаточно и патрулей, наблюдающих за побережьем.

Километров через шесть, карабкаясь по крутизне, мы вышли наконец к распадку между двумя высотами. С трудом одолели этот распадок с безымянным ручьем, вытекающим из топи, пересекли, увязая по колено в грязи, [31] заболоченную низину и поднялись на высоту ,0, тоже крутую, господствующую над северо-западной оконечностью Среднего.

А до космачевского КП еще идти и идти. Материальная часть почти новая, орудия в правильно построенных двориках, надежно защищены от осколков, землянки сухие. Бойцы по-армейски подтянуты, но кроме командира, участника боев за Муста-Тунтури, никто еще не воевал. Как поставили в сороковом году здесь эти пушки, так они и стоят без дела. Не переместить ли их к переднему краю, а сюда поставить береговую батарею?

Лучше всего три или четыре сотки. Прежде чем воспользоваться скрытой связью, я попросил Космачева, когда мы пришли на его КП, показать мне планшет дивизиона. Взглянув на карту полуостровов и акватории с нанесенными на ней секторами обстрела для береговых батарей, я даже присвистнул от удивления: Три батареи расположены на огромном удалении друг от друга. Против Петсамо, оказывается, поставлена самая слабая из батарей космачевского дивизиона, значительно уступающая другим в дальности стрельбы.

Как же штабу дивизиона, да еще при такой разбросанности и здешних дорогах, управлять этими батареями?! Здесь же на КП я составил первый доклад Военному совету флота по вопросам, которые считал неотложными. Прежде всего, просил поскорее доставить к нам батарею стотридцаток, обещанную для Среднего, и прислать для выбора огневой позиции комиссию специалистов из главной базы.

Затем обосновал в докладе свою просьбу об установке на западных склонах высоты ,0 новой трехорудийной батареи мм пушек с задачей создать артиллерийскую оборону губы Большая Волоковая, отделяющей полуостров Средний от полуострова Рыбачий.

Отправив свой первый доклад Военному совету, я поехал к этой губе с КП дивизиона Космачева на автомашине. Она упиралась в покинутый жителями рыбачий поселок Пумманки, где в нескольких сохранившихся красно-бурых финских домиках круглосуточно действовал знаменитый здесь банно-прачечный отряд, обрабатывая 10 тысяч пар нательного белья за каждые 10—15 дней.

В иное время уж никак не миновал бы я столь жизненно необходимое для фронта, особенно для зафронтового плацдарма, учреждение. Ее штаб устроился близ перекрестка дорог, ведущих из Пумманок на передовую, к батарее Поночевного, в дивизион Космачева и Западное Озерко. Как и полагалось головному штабу, он оказался почти в центре западной половины Среднего. Командир бригады полковник Алексей Максимович Крылов доложил, что командование укрепрайона, направив сюда его соединение, поставило перед ним задачу не допустить высадки морских и воздушных десантов в районах Пумманки, высоты ,0 и Матти-вуоно.

Такие организационные паузы, когда идет война, опасны, и я остро почувствовал, что времени у меня действительно в обрез. Не стесняясь, я сказал Крылову, что останусь у него ночевать, и мы проговорили с ним, с его военкомом старшим батальонным комиссаром Б.

Михайловичем и начальником штаба подполковником В. Бригада как соединение в боях еще не участвовала. Но почти весь ее 5-тысячный состав знал, что такое война. Вооружена бригада хорошо, особенно противотанковым оружием, хотя, к слову сказать, позже я мечтал обменять это оружие на зенитки. И по составу бригада большая и сильная: Рано утром 17 июля мы выехали с Крыловым в подчиненный ему й отдельный пулеметный батальон капитана Никитина.

Батальон этот, как и полк Косатого, воевал с первых дней войны и крещение получил в тяжелых боях на Муста-Тунтури. Никитин, видимо очень толковый боевой офицер, достал свой огневой планшет, а проще говоря, обычную топографическую карту, наклеенную на лист толстой фанеры с аккуратно обрезанными краями, и показал расположение своих четырех рот, всех боевых средств батальона и секторов обстрела пулеметов и артиллерийских орудий.

Я не верил глазам своим: Всего в моем батальоне тысяча человек. Впереди только проволока на рогатках в один ряд и спираль Бруно. К постройке намечены, но пока их нет. Внимательнее посмотрел на планшет: Хорошо, что кроме батальона есть еще и морская стрелковая бригада. Познакомиться с ротами не удалось: Пришлось прервать эту полуторасуточную рекогносцировку Среднего и вернуться на Рыбачий, где меня ждали. Все они оказались, как это часто тогда случалось на наших флотах, старыми знакомыми.

С начальником штаба капитаном 2 ранга Даниилом Андреевичем Тузом мы служили вместе несколько лет на Балтике, по политуправлению Балтийского флота знал я и бригадного комиссара Кирилла Петровича Добролюбова, начальника политотдела.

С ними был и старший батальонный комиссар М. Васютин, бывший комиссар го УР. Оказывается, он уже получил назначение военным комиссаром в й стрелковый полк, который вскоре был переформирован в ю отдельную морскую стрелковую бригаду.

Комиссию флота, назначенную приказом вице-адмирала Головко для приема частей укрепрайона, а также для составления акта по расположению частей, состоянию обороны и тыла полуостровов, возглавлял знающий артиллерист, очень хорошо известный мне еще с курсантских лет полковник И. Больше всего меня, признаться, порадовало появление комиссии.

Хоть и всего двое суток прошло с момента моего приезда, но мне было очень трудно, знакомясь с частями, сдерживать себя и не вмешиваться в текущие дела. Между тем Жуков еще не сдал командование, и формально я не имел права активно вмешиваться в его действия. Швечков все понял и согласился закончить работу за пять суток. А я решил продолжить рекогносцировку.

Но до того как я снова отправился в путь, Д. Командующий Карельским фронтом генерал-лейтенант В. Фролов стал после Пикшуевской операции, как я уже говорил, перебрасывать на полуострова ю морскую стрелковую бригаду.

Кузнецов распорядился, чтобы и ю бригаду Крылова, которая в это время формировалась в Архангельске для Северного флота, передали му УР. Возможно, тут сыграла свою роль судьба Севастополя. Головко по этим действиям понял, что опасность грозит не только полуостровам, но и всему Кольскому заливу, то есть и Мурманску, и главной базе флота.

Арсений Григорьевич, человек отлично ориентирующийся в военной обстановке, энергичный и настойчивый, счел себя в праве заинтересоваться состоянием и организацией противодесантной обороны полуостровов.

Он добился, чтобы немедленно было назначено совместное командно-штабное учение под его руководством и со средствами связи флота и го УР. А раз так, то и й УР следует подчинить командующему Северным флотом. Нарком Военно-Морского Флота поддержал этот вывод. Работнику оперативного управления Главморштаба капитану 2 ранга Тузу приказали подготовить решение Ставки о передаче обороны полуостровов Северному флоту.

Ставка к тому времени располагала сведениями разведки о сосредоточении гитлеровских войск и плавсредств для комбинированного удара с суши и с моря по Рыбачьему и Среднему с целью захвата полуостровов. Так быстро и решительно Ставка приняла меры против возможного удара гитлеровцев на полуострова и Кольский залив: Тузом, укрепляли мое стремление действовать решительно и быстро, не дожидаясь, когда комиссия флота формально введет меня в должность.

Пока составят приемно-сдаточные акты и предложения, успею, пожалуй, посмотреть оборону Рыбачьего. Я отлично помнил, с какой тревогой говорил адмирал Головко об оперативно-тактическом значении этого полуострова для судьбы всего Заполярья. Знакомство с Рыбачьим Ранним утром 19 июля, в первый из пяти намеченных полковником Швечковым для работы комиссии дней, я отправился в ю отдельную морскую стрелковую бригаду, сосредоточенную после выгрузки на причале Эйно в центре Рыбачьего. От перешейка между полуостровами дорога круто брала вправо, взвиваясь по склонам высоты ,0 серпантином, как в Крыму или на Кавказе.

За перевалом пошел спуск к подножию горы Переметная. Очень располагал к себе полковник Василий Васильевич Рассохин, командир бригады, спокойный, уверенный в себе человек с приятным, открытым, чисто русским лицом, по всему видно, с большим командным опытом.

Он вызвал начальника штаба полковника В. Родионова, и мы занялись делом. Комбриг доложил свое решение по обороне полуострова, попутно сообщив данные о боеспособности бригады и ее боевом опыте. Как только после совместной с армией Пикшуевской операции бригаду доставили на Рыбачий, комендант го УР определил ее как свою маневренную группу, поставив боевую задачу быть готовой в случае высадки противника на Рыбачий нанести по нему удары в любом пункте полуострова.

Знание боевой истории каждого из соединений приобретается не сразу. Но упоминание о недавней и мне еще [38] неведомой высадке на Пикшуев требовало немедленных пояснений. Рассохин, отложив на время карту Рыбачьего, распорядился принести карту побережья Мотовского залива и отчет по апрельско-майским боям у мыса Пикшуев. В начале апреля, оказывается, была спланирована совместная операция частей армии и сил флота на фронте у Западной Лицы и на южном берегу Мотовского залива у мыса Пикшуев.

Руководил ею командующий й армией генерал В. По его решению главный удар наносили на реке Западная Лица я стрелковая дивизия, стоявшая там в обороне, и я морская стрелковая бригада. В их задачу входило прорвать фронт 6-й горнострелковой дивизии немцев на Западной Лице и охватить ее правый фланг.

А бригада Рассохина должна была в это время высадиться с кораблей Северного флота на южный берег Мотовского залива, совершить километровый марш в глубь побережья и, ударив в тыл му горнострелковому полку, соединиться с прорвавшими фронт на Западной Лице частями й армии, завершить таким образом окружение противника и уничтожить его.

Всю операцию рассчитали на пять суток. Но все сложилось иначе. В ночь на 28 апреля я бригада начала высадку у Пикшуева на 8-километровом фронте. В Заполярье ночи в конце апреля подобны белым июньским ночам в Ленинграде. И все же к восьми утра высадку закончили без потерь, и все шесть батальонов двинулись в глубь обороны врага.

В гористой местности гитлеровцы строили свою оборону как систему связанных между собой огнем отдельных опорных пунктов. Каждому из таких пунктов присваивалось свое название. На побережье Мотовского залива система оказалась та же, только один опорный пункт от другого отстоял подальше на два, три и более километров, и ружейно-пулеметной огневой связи между ними не было.

Первой вступила в боевое соприкосновение с противником бригадная разведрота лейтенанта Н. Она наткнулась на боевое охранение, выставленное м отдельным самокатным батальоном 6-й горнострелковой [39] дивизии противника, окружила гитлеровцев и, несмотря на упорное сопротивление, уничтожила их. Батальон с ходу ворвался в расположение противника и в рукопашном бою уничтожил почти весь гарнизон высоты.

Особенно отличился 4-й батальон под командой капитана А. На его пути на безымянной высоте оказался наиболее мощный из опорных пунктов фашистов.

Капитан Петров, незаметно окружив эту высоту, решил взять опорный пункт с тыла.