Menu
08.04.2015 feotersenb 2 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Путинская Россия. От рассвета до отката Дмитрий Травин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Приход Николо-Богоявленского собора просит себе здание на Никольской площади. Житель села Правда хотел уплыть в Японию на самодельной лодке. На КАД грузовик уничтожил такси, есть пострадавшие. В России школьник впервые сдал четыре ЕГЭ на баллов. Полтавченко рассказал о планах Смольного на купчинское радиополе.

На выборы мэра Москвы не проходят оппозиционные кандидаты. На кота Елисея совершили налёт подростки, но улов их не впечатлил. Историю о борце с царизмом и зубе полицейского довели до суда. От Володарского моста буксировали севшую на мель баржу. Над Норильском прошел "кровавый дождь". На Амазонке обнаружили страшное перепончатокрылое с гигантским жалом. Непонятно, почему Знарка убрали из сборной после победы на Олимпиаде. Россияне не верят в счастливое будущее, но доверяют президенту.

В машине на Пулковском шоссе люди сгорели заживо. После секс-скандала в Швеции нашли альтернативу Нобелю по литературе. Эксперты ВШЭ посчитали, сколько россиян доживут до пенсии. Финляндия ставит на искусственный интеллект: Университет Хельсинки учит основам бесплатно. Нарушителя штрафуя, не считает он рублей: Российское кино ставит рекорды проката. В Петербурге антимонопольщики нашли сговор на торгах по ремонту дорог на 26,8 млн рублей. Из-за засухи Финляндия потеряет треть урожая зерна.

В матче Швеция — Швейцария не будет серии пенальти. Полицейский из солидарности позволил напарнику забить задержанного до смерти. Повышение пенсионного возраста поддержала комиссия ЗакСа. РЖД отказывается от плацкартных вагонов. Петербург признали лучшим в Европе в двух туристических сферах. Помните, что все дискуссии на сайте модерируются в соответствии с правилами блога и пользовательским соглашением.

Если вы видите комментарий, нарушающий правила сайта, сообщайте о нем модераторам. Покупатели квартир могут оформить ипотеку на индивидуальных условиях. Депутат Милонов жалуется губернатору и прокурору Ленобласти на спортивных геев.

Финскую визу сделают за 9 дней. Про "Рассерженных птичек" снимут мультфильм. Сайт Совфеда модернизируют за 8,5 миллионов. В Петербурге начинаются мероприятия памяти Цоя. В Ольгино отрывались байкеры. Адиль Фёдоров даст концерт в Малом зале филармонии. Михайловский выступает в Японии. Последний роман Набокова выйдет и в коллекционном издании.

Новый джаз на старых ребрах. Че Гевара против Рублевки. Что же погубило эту уникальную корпорацию, сложившуюся, очевидно, где-то между м и годами?

Приход к власти, постановка принципиально новых задач и потребность в принципиально новых механизмах, обеспечивающих самовыживание. Хватило даже не восьми—десяти лет, как у большевиков, а буквально одного полугодия. Сдать члена правительства, сдать коллегу и зачастую просто друга. Это не вина данной корпорации и ни в коей мере не свидетельство особой моральной ущербности.

А самое главное — исчезла база, на которой можно воспроизводиться за счет притока новых кадров с мессианским мировоззрением и общностью языка. Обсудив все это, мы можем теперь вернуться к вопросу о судьбе нынешней секуративистской корпорации, о перспективах ее пребывания у власти. Наша гипотеза состоит в том, что она может еще долго управлять страной, но при этом с каждым годом станет все больше утрачивать свои исконные корпоративистские черты.

Иными словами, придя к власти, она объективно, как и многие другие корпорации, сменившие условия своего существования, вошла в стадию разложения. Для нас не столь важно сегодня, какая корпорация и каким путем пришла к власти пусть даже самая что ни на есть элитная и сплоченная! А здесь, как показывает опыт, действуют совершенно иные принципы. Сплоченность и определенная замкнутость корпорации, повышающая ее силу при прорыве к рычагам управления, оборачивается существенным недостатком.

Задача сохранения власти требует совершенно иных качеств, а потому необходимо постоянно обновлять состав корпорации. Фактически речь теперь идет уже не о корпорации, а об элите, оставляющей открытыми двери для тех, кто готов влить в нее свежую кровь. Мы видим вокруг Путина так много людей, не принадлежащих к спецслужбам, по той простой причине, что управление государством требует разносторонних умений.

Нефтяная халява еще сдерживает обновление элиты. И это лишь самый очевидный пример, когда члены корпорации просто перестали уже обращать внимание на внешние приличия.

Недаром генерал Черкесов с болью отмечал: На самом деле альтернативы нет. В какой-то момент из-за необходимости обновления элиты наверху накопится критическая масса людей, уже не обладающих ни традиционной корпоративной этикой, ни сближающим их с товарищами чувством локтя. Чуть раньше или чуть позже корпорация распадется.

Это, однако, совсем не означает автоматической демократизации общества, остающегося в основе своей авторитарным вне зависимости от того, какие процессы идут в пределах Садового кольца. Корпорация распадется, и конфликты внутри правящей группировки станут усиливаться. Главный же вопрос теперь будет состоять в том, каким образом эти конфликты смогут урегулироваться без корпоративистской основы?

При неумелом урегулировании возможных конфликтов и при быстром развитии гражданского сознания нашего общества возможно что-то вроде бархатной революции с переходом к демократии по образцам стран Центральной и Восточной Европы. Впрочем, основываясь на имеющейся у нас на сегодня информации, можно придти к выводу о малой вероятности развития событий по подобному сценарию в обозримой перспективе.

Самая большая опасность, подстерегающая сегодня путинизм, состоит в том, что бравые путинисты могут попытаться управлять страной так, как если бы она действительно являлась в полной мере собственностью небольшой закрытой корпорации.

Ведь безопасно приватизировать можно отдельное предприятие, много отдельных предприятий и даже все предприятия страны. Но приватизация самой страны — вещь чрезвычайно опасная для тех, кто этим занимается. Отличие экономики от политики состоит в том, что любое законно основанное акционерное общество подлежит защите со стороны государства даже в том случае, если широким народным массам не нравится власть узкой группы акционеров.

Недовольных всегда принудят к повиновению, если, конечно, само государство является в глазах народа образованием достаточно легитимным. Поскольку государство, обслуживающее интересы малой кучки людей, по большому счету легитимным считаться не может.

Жизнь показала, что общество, основанное на частной собственности, вполне может рассматриваться широкими слоями населения даже обездоленными как достаточно легитимное.

Опасность нестабильности возникает из совсем другого источника. Общество бывает стабильным, когда различные элиты находятся в согласии друг с другом, когда каждая из них видит свое место в социальной структуре и не чувствует себя ущемленной. При согласии элит недовольство широких масс населения не может потрясти основ общества. Возглавить протест некому, а, значит, на долю любых недовольных останется лишь бессильный гнев.

Поэтому мудрые правители всегда стремятся к тому, чтобы интересы различных элит в обществе хоть в какой-то мере учитывались. Оптимальным же механизмом согласования интересов элит является демократия. Демократия в политике — это как рынок в экономике.

Если люди хотят покупать некий товар, рынок с помощью механизма цен дает понять производителю, какова сегодня структура потребностей. Поэтому дефицита в рыночном хозяйстве нет — плати за товар столько, сколько он стоит, и забирай.

Дефицита политиков нет — голосуй и получай того, кого выбрал. Не стоит думать, будто демократия — это полновластие народа. Подобные иллюзии обычно приводят к тому, что кухарки стремятся управлять государством. Но не следует думать также, будто демократия — пустая говорильня. На самом деле она представляет собой инструмент, остро необходимый для выживания всякого современного общества.

Ограничения демократии сродни товарному дефициту. Старье уже надоело, но купить за свои деньги то, в чем реально испытываешь или кажется, что испытываешь потребность, тебе не дают. В определенный момент пропаганда надоедает. Путинское корпоративистское государство, выстроенное по типу закрытого акционерного общества, опасно тем, что оно не пытается согласовывать интересы различных элит. Многие обладающие информацией люди уже замечали одну интересную черту нравов, установившихся после года.

Прилюдно наши российские элиты чуть ли не передраться готовы, дабы получить возможность лизнуть сокрытые от непосвященных части властного тела. Но как только остаешься с представителем той или иной элиты наедине, так сразу ощущаешь всю накопившуюся у него ненависть к режиму. В элитах ненавидят режим практически все. И действительно, кто же будет его любить? Региональные элиты поставлены в унизительную зависимость от Кремля отменой губернаторских выборов.

Деловые элиты деморализованы историей с Ходорковским. Конечно, они не разорены. Некоторые наживаются даже почище, чем прежде. Но все понимают при этом, что богатства их гарантированы исключительно волей нашего главного гаранта.

И в любой момент могут быть поставлены на службу корпорации. А потому известные доли этих богатств уже переводятся за границу. Политические элиты вообще ликвидированы. Они не отстаивают свои идеи, не борются за электорат, а лишь выслуживают парламентские кресла, выполняя задания корпорации.

Наконец, интеллектуальная элита России, которая в принципе ничего при Путине не проиграла, поскольку ничего особо и не имела, испытывает чувство морального дискомфорта.

Просто потому, что всякий человек, уважающий не деньги и карьеру, а интеллект, испытывает естественное отвращение, находясь в атмосфере лжи и вылизывания. Журналист может сегодня хорошо зарабатывать, превращаясь в пиарщика.

Ученый вполне способен уехать ради денег и работы на Запад. Художник имеет возможность по образцу Зураба Церетели найти себе влиятельного патрона. Но для многих подобный стиль существования противен в самой своей основе. Таким образом, получается, что корпоративистское государство напоминает перевернутую пирамиду.

Оно держится на своей верхней точке. Держится за счет всенародной любви к президенту. А любовь эта изрядно подкармливается немереным потоком нефтедолларов. Но народная любовь переменчива. Нефтедоллары кончаются, а с ними кончается и почитание президента. Причем часто президенты даже не успевают заметить тот момент, когда любовь оборачивается ненавистью. Один лишь пример Николае Чаушеску чего стоит! На очередном митинге он взглянул в глаза толпе и понял: Причем конец этот столь быстро настал, что диктатор не успел даже сбежать из родной своей Румынии.

Демократия и опора на различные элиты нужны правящей верхушке именно для того, чтобы встретить во всеоружии момент кризиса. Народ всегда предает вождя, потому что быстро в нем разочаровывается.

Элиты же обычно пытаются смягчить кризис, поскольку их поддержка режима основана не на фанатизме и наивности, а на интересе. Однако если интереса нет, если элиты загнаны в угол, то любая серьезная дестабилизация оказывается чревата распадом всего режима.

Вождь не успеет даже заметить, как вместо языка, вылизывающего ему соответствующую точку, появятся крепкие зубки, энергично впивающиеся в мягкое место. Что касается путинского режима, то в краткосрочной перспективе кризис ему не грозит.

Слишком уж благоприятна мировая конъюнктура рынка энергоносителей. А это значит, что для своего выживания режим должен не консервировать корпоративистскую модель, а, наоборот, как можно скорее отправить ее в утиль. Лишь восстановление доверия различных элит может позволить России длительное время развиваться без социально-политического кризиса. Но, думается, вероятность реализации столь пессимистического сценария в сегодняшней России невелика.

Скорее всего, корпоративистская модель скоро разрушится, члены корпорации перегрызутся между собой, и Кремль начнет обустраивать свою власть с помощью иных механизмов. Механизмов, обеспечивающих достижение достаточно широкого консенсуса элит. К власти в России пришла узкая корпорация лиц, связанных со спецслужбами.

Впрочем, выжить эта система сможет лишь в том случае, если от своего корпоративизма откажется и станет энергично трансформироваться в систему, имеющую, по меньшей мере, несколько точек опоры. Оптимальной моделью такого рода является однопартийная система. Сразу заметим, что речь не идет о возврате к старой советской модели всевластия КПСС. Но на самом деле КПСС являлась не партией, а механизмом выдвижения в элиту, сочетающимся с механизмом осуществления контроля за этой самой элитой. Возврат подобного механизма вряд ли возможен по причине отсутствия скрепляющей общество тоталитарной идеологии.

Да он, собственно говоря, и не нужен, поскольку Кремль прекрасно обходится иными средствами поддержания власти. Во всяком случае, до сих пор серьезных попыток заменить авторитаризм тоталитаризмом у нас не наблюдалось, а потому мы тоже не будем об этом говорить. Мы будем говорить об однопартийной системе, при которой соблюдаются все демократические нормы, и тем не менее власть регулярно получает от общества искомый электоральный результат. Иначе говоря, авторитаризм такой системы рождается не столько из действий власти, сколько из состояния умов широких слоев населения.

Однопартийная модель ни в коей мере не является российской спецификой. Один из первых успешных примеров однопартийной модели такого рода дала межвоенная Венгрия адмирала Миклоша Хорти. Сравнительно неудачный опыт был в то же время в Польше у Юзефа Пилсудского. Но классикой однопартийности, бесспорно, стала Мексика, где система, созданная Ласаро Карденасом в е годы ХХ века, просуществовала до х годов.

В послевоенный период однопартийные модели сформировались также в Италии, где христианские демократы до х годов не отдавали власть, и в Японии, где доминирование либерал-демократов сохраняется по сей день. Наверное, можно в этой связи говорить и об Индии времен длительного безальтернативного правления Индийского национального конгресса подробнее см.: Авторитарные режимы нам привычнее представлять как режимы личной власти или же правления военной хунты по наиболее распространенному латиноамериканскому образцу, часто воспроизводимому также в Азии и Африке.

Внешне они, возможно, даже представляются оптимальной моделью удержания власти. Скажем, в Италии христианским демократам приходилось проявлять чудеса изворотливости и политического маневрирования, чтобы сохранять многолетнее доминирование с использованием разного рода коалиций. Напротив, личная власть, укрепляемая часто харизмой вождя, позволяет управлять гораздо более простыми методами, не растрачивая ресурсы на выстраивание союзов.

Однако, личная харизма является в то же время и ахиллесовой пятой такого рода систем. Утрата харизмы или вхождение страны в серьезный кризис, вызывающий недовольство масс, чреваты гибелью самого режима.

Слишком мала оказывается в этом случае его точка опоры. Трагический пример династии шахов Пехлеви в Иране — яркое тому подтверждение. В этом смысле однопартийная модель, как нам представляется, является формой сравнительно успешной адаптации авторитаризма к требованиям современности, к ментальности общества, сравнительно далеко продвинувшегося по пути модернизации, но все же еще весьма авторитарного в своей основе.

На наш взгляд, в сегодняшней России установилась именно такая политическая система. Суть однопартийности не в том, как обеспечивается господство в парламенте. Для сегодняшней России парламент — вообще не самый важный институт. Существеннее другое — та консолидация элит, которая происходила в течение последних 12 лет, несмотря на временные обострения противоречий — действительные или только кажущиеся. Власть аккуратно передавалась от одного президента к другому, не затрагивая основы олигархического строя, но лишь трансформируя его в высшую и последнюю стадию.

И точно так же аккуратно основные представители элит — бюрократической, региональной, политической и др. Тот, кто хотел сохраниться в системе, всегда находил возможность вырулить на правильный путь, несмотря на случайные колебания вокруг генеральной линии. Пожалуй, самым серьезным вызовом однопартийности стала как раз та корпоративизация страны, о которой писал Илларионов. Если такой курс будет и дальше проводиться столь же беспардонно, то любой серьезный кризис сможет погубить всю систему.

Представители различных элит вступят в конфликт между собой, и однопартийность прекратит свое существование. Но если властная корпорация, как мы предположили раньше, уже находится в состоянии распада, оптимальной формой согласования противоречий станет именно однопартийность, предоставляющая свой кусок пирога каждому, кто достаточно силен и достаточно полезен для выживания системы.

Каждому — вне зависимости от того, работал ли он в спецслужбах и жил ли он в Петербурге. Однопартийная модель — далеко не худшее из того, что мы можем иметь в сегодняшних условиях. Конечно, она всегда порождает страшную коррупцию. Коррупция христианских демократов погубила итальянскую послевоенную политическую систему. И мы уже сегодня видим, как нарастает чиновничий беспредел при путинском режиме. Но все же однопартийность, представляющая собой большое свинство, — это, скорее, не порок, а лишь одна из форм существования системы.

Причем, скорее всего, это именно та форма, что предоставляет больше возможностей для постепенной трансформации в демократию, нежели любая иная разновидность авторитаризма. Дело в том, что партия власти рано или поздно расколется. Произойдет это по причине неизбежного усложнения общества, происходящего в условиях быстрого экономического развития. Наступит момент, когда демократия и многопартийность станут в большей мере отвечать потребностям элит, чем авторитаризм и однопартийность.

Именно в этот момент у демократической оппозиции появятся шансы на возвращение в большую российскую политику. Приживется ли демократия в России. На наш взгляд, правда, вероятность обойтись столь кратким сроком, какой указывает Ясин, не слишком велика. Однопартийности при разумном использовании хватит Кремлю надолго. Нет смысла заниматься поверхностными предсказаниями, поскольку здесь действует много факторов неопределенности: Единственное, что можно сказать, основываясь на опыте прошлого: Русский толстый журнал как эстетический феномен.

Белкина Страница Литературной премии им.